Category: мода

Category was added automatically. Read all entries about "мода".

(no subject)

… что мне до тебя, мой народ? Сейчас твое торжество.
Я не знаю, кто из нас крайний.
В рай -- не в ад, а значит, ничего,
Доползешь и на своих ранах

Вместо ног.
Помните, все мы любили друг друга впрок,
Будто бы знали, чем кончится все – все темным-темно,
Все темным-темно

Все те… (все те, что были тогда,
Теперь пишут (говорят, голосят):
«У нас собраны все его работы»,
Гордясь этим – не замечая
Горечи в том, сколь мало это все,
Если его модно собрать в одном месте.)
марк аврелий

Новая книга Штепы


Найдено в ru_radioliberty

http://www.svobodanews.ru/content/transcript/1790401.html

Виктор Резунков: Сегодня мы будем обсуждать книгу культуролога, поэта, публициста Вадима Штепы «Заметки RUтописта». В эту книгу, изданную Вольной петербургской типографией, вошли многочисленные публикации Вадима Штепы за последние четыре года. Вадим, кроме того, что имеет ряд ученых степеней, является также главным редактором интернет-журнала «ИNАЧЕ» и ведущим сайта «КИТЕЖ. Традиция в мире постмодерна».

В Петербургской студии Радио Свобода – автор Вадим Штепа и практикующий краевед, редактор отдела экономики газеты «Санкт-Петербургские ведомости» Виктор Николаев.

И первый вопрос, чтобы было понятно и слушателям, и мне тоже очень хотелось бы понять: почему «RUтопист»? Что такое «RUтопия» в вашем понимании? И связано ли это с вашей предыдущей книгой, которая так и называется «RUтопия»?

 

Вадим Штепа: Разумеется, связано. «RUтопист» - это мой ник в «Живом журнале», и я его так и назвал по названию книги. А название книги родилось совершенно творчески, спонтанно, то есть мне сложно сказать, откуда оно взялось. Ну, видимо, это было связано с тем, что я некоторое время изучал такое явление историческое, как утопизм, мышление утопическое. В конечном итоге, пришел к выводу, что это вовсе не есть некая абстракция, что вот есть реальность и есть утопия, как принято противопоставлять. А на самом деле, как подчеркивают многие исследователи, и из последних – наиболее фундаментальный философ Жан Бодрийяр, он говорил о том, что утопия стоит в начале всякого исторического процесса, и всякий исторический рывок начинается с утопии. Например, Соединенные Штаты Бодрийяр называл «воплощенной утопией». То есть так получилось, что приехали туда европейцы, европейские переселенцы, и организовали совершенно новую, невообразимую в Старом Свете цивилизацию и назвали ее изначально Новый Свет. По сути дела, утопия – это не есть нечто абстрактное, а это вполне может быть прагматическим проектом, вполне воплотимым. Единственное, что противопоставляют часто, говорят об опасности утопии и так далее, но я думаю, что это является, скорее, следствием мышления ХХ века, когда всякая идея уже выглядит чем-то подозрительным, опасным и так далее. Тут надо смотреть просто, что стоит внутри этой идеи. И что если утопия не воплощается активно, то она перерастает в свою диалектическую противоположность - в антиутопию, когда она идет на самотек.
.....

Виктор Резунков: Вот относительно идеологии в статье «Утопия как двигатель истории», Вадим, вы говорите о нынешней исчерпанности самой идеологии «классического» политического спектра. То есть политика умерла, и вы неоднократно об этом пишете. Сейчас нет ни правых, ни левых. Поясните, пожалуйста, что вы имеете в виду, как это выглядит?

 

Вадим Штепа: Действительно, сейчас, по большому счету, нет ни правых, ни левых, а они существуют только исключительно по инерции и в сознании политологов, которые пытаются все еще раскладывать нынешний спектр по этим идеологиям. Хотя в действительности идеологии управляли политикой, стояли во главе политики в первой половине ХХ века, если совсем символически говорить, когда произошло столкновение ультралевого мифа советского с ультраправым немецким. И все, на этом идеология закончилась. То есть взаимоуничтожение, взаимная аннигиляция произошла. И теперь во главе любой политики стоит не идеология, но технологии, то есть это создание имиджа. Это, скорее, уже просто политические технологии, когда имидж стал доминировать над чьей-то политической программой.

Мы же это прекрасно видели и в российской истории 1990-ых годов, когда еще были президентские выборы, хотя и они уже были, ну, понятно какие, но вот 1996 год, Ельцин и Зюганов. Зюганов пытался действовать по старой схеме, то есть он критиковал Ельцина, и было за что критиковать – за кризис, развал и так далее. Но он работал исключительно программами, сыпал документами и так далее. А технологи Ельцина сделали тур «Голосуй или проиграешь», они работали именно на его имидж, можно сказать, пусть выпивающего, но вольнолюбивого русского мужика против бюрократа Зюганова. И получилось так, что имидж этот фактически вытеснил всякую идеологию, всякую борьбу программ. И сейчас борьба программ, на самом деле, мало кому интересна. Сейчас идет именно конкуренция имиджей в политике. Ну и соответственно, то, что мы наблюдали в начале 2000-ых годов, когда ельцинская «свобода» уже тоже многих достала, все потребовали «порядка» - вот такой запрос в обществе появился. Ну и опять создали имидж человека, который пришел и диктатуру закона пообещал.   ..."